Проект видавничого дому «МЕДІА-ПРО»
Гривна: белорусский урок | director.com.ua

Гривна: белорусский урок

Автор статьи: 

Эрик НАЙМАН,
управляющий партнер инвестиционной компании «Капитал Таймс»

Заглавное изображение: 

В 2011 году белорусский рубль пережил троекратную девальвацию — его курс взлетел с 3 до 9 тыс. за один доллар. В результате обвала рубля обесценились сбережения многих белорусов, и все ощутили последствия более чем стопроцентной инфляции. Нечто похожее пережили россияне в 1998 году и украинцы — в 1998–1999 гг. Застрахована ли Украина от повторения и своих, и чужих ошибок? К сожалению, нет. А значит, нужно понимать главные причины и признаки жестоких девальваций, для того чтобы защититься и заработать. Например, лучшая инвестиционная идея зимы 2011–2012 гг. — депозит в белорусском рубле на пике процентных ставок. Текущая доходность инвестиций составляет более 45–70 % годовых в долларах (чем позже был вход инвестора, тем ниже его доходность)

Причины

Хронологически первой причиной стали торговые войны с Россией, развязанные последней в 2009–2010 гг. Предметы спора — молочные продукты и энергоносители.

В июне 2009 года главный санитарный врач России Геннадий Онищенко ввел запрет на импорт молочной продукции из Беларуси. Молочная война завершилась всего за пару недель, и ее финансовые последствия не стали серьезным испытанием для белорусских молочников, продающих половину своей продукции россиянам. Но, как говорится, осадок остался. А в 2010-м началась уже гораздо более серьезная, нефтяная война. Россия настаивала на повышении цен на нефть, а Белоруссия — на стоимости ее транспортировки. Кроме того, россияне повысили цены на газ на 16 %. Еще одним следствием вступления Белоруссии в Таможенный союз стало требование России существенно повысить импортные пошлины на иномарки. В итоге, народ начал активно скупать в Европе дешевые авто, что привело к дополнительному спросу на инвалюту почти на $1 млрд, по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года. Все это последовательно дестабилизировало экономическую ситуацию в Белоруссии через тахикардию экспортных поставок и постоянное наращивание оттока валюты на импорт.

Здесь же стоит отметить прекращение в 2009 году сотрудничества Белоруссии с МВФ, во многом из-за преследования лидеров оппозиции. То есть она оставила себя один на один с Россией, которая не преминула этим воспользоваться и усилить экономическое и политическое давление на Лукашенко.

Второй причиной стало заигрывание президента Белоруссии с электоратом в преддверии президентских выборов, которые состоялись 19 декабря 2010-го. Сработала старая истина, что нельзя быть добрым по отношению ко всем, нужно понимать цену социальных инициатив и «подачек», а также знать, способна ли страна оплатить их. Итак, накануне выборов Александр Лукашенко объявил о том, что с ноября минимальная зарплата в стране возрастет на 54,7 %, а уже после выборов, 1 января 2011 года, она была повышена еще на 15 % — до примерно $150 в месяц по курсу того периода (при том что к этому моменту денежная эмиссия рублей уже и так зашкаливала). В Минске еще в январе 2009-го начали давать займы на строительство жилья (при наличии договора с застройщиком) под 5 % годовых. Через госбанки обычной практикой была выдача дешевых ипотечных кредитов населению под 12–13 % в рублях на десять лет и более. Также в основном госбанки проводили активное кредитование даже неэффективных предприятий с целью дать работу тысячам белорусов, в том числе в рамках мер по борьбе с последствиями мирового экономического кризиса. Здесь стоит отметить, что два крупнейших банка Белоруссии — государственные: Беларусбанк и Белагропромбанк. Их доля в банковском секторе страны составляет порядка 70 % активов и всех выданных займов.

Рублевая денежная масса увеличивалась от месяца к месяцу, с июня 2010 года — годовым темпом в 40 % годовых. Почувствовав прилив богатства, белорусы начали скупать импортные товары и путевки за границу. В результате этого давление на валютные резервы Национального банка стремительно нарастало — только за декабрь они «похудели» почти на 12 %. Даже размещение 28 декабря белорусским Минфином евробондов в сумме $800 млн не помогло пополнить стремительно скудеющие резервы.

Косная и недальновидная политика Нацбанка увеличила угрозы до размеров неминуемой катастрофы. Боязнь донести до президента реальное положение дел в экономике и элементарное непонимание чиновниками НББ всего масштаба проблем спровоцировало их на шатание из стороны в сторону в проведении монетарной и валютной политики. В первую очередь речь шла об ужесточении правил покупки иностранной валюты — и все это в условиях поддержания практически фиксированного валютообменного курса рубля. В ответ на каждый подобный шаг нервозность населения и бизнесменов росла.

Неизбежность краха стала очевидной, но этого не хотели признавать ни президент страны, ни сотрудники НББ. 23 ноября 2010 года председатель правления Национального банка Белоруссии Петр Прокопович заявил о том, что в 2011-м девальвации белорусского рубля не произойдет: «Нет обязательств перед МВФ, нет необходимости обращаться к нему за поддержкой, в стране достаточно своих ресурсов. Золотовалютные резервы растут… По факту доллар сильно переоценен по отношению к белорусскому рублю. Сегодня за 3026 белорусских рублей можно приобрести больше продукции, чем за один доллар, в том числе в США. Поэтому дальше обесценивать отечественную валюту к доллару нет необходимости». Но 6 декабря 2010-го Александр Лукашенко критиковал экономистов: «Как страна, которая всю пятилетку последовательно прибавляла в экономическом развитии, может оказаться неплатежеспособной?». 17 марта 2011 года Петр Прокопович еще раз сказал: «Никакой разовой девальвации в Белоруссии не будет. Наш опыт свидетельствует о том, что резкая девальвация — плохое решение для белорусов». А ведь к этому времени НББ потерял еще 20 % валютных резервов, по сравнению с началом года.

Как видим, все причины в той или иной степени можно отнести и к современной Украине. Конечно же, это не означает аналогичных последствий. Многое находится в руках президента, правительства и НБУ. Но тем важнее понимать признаки, предсказывающие валютный шторм, и не верить на слово чиновникам, а видеть и анализировать цифры.

Признаки катастрофы

Первым ярким признаком является резкое уменьшение валютных резервов. В обоих случаях обвала белорусского рубля («белки», выпущенные вместо «зайчиков» образца 1992-го) в 2009 и 2011 годах их предваряло сокращение валютных резервов Национального банка в течение примерно полугодия перед обвалом на 37 %. То есть НББ терпит, принимает различные решения, чтобы остановить сокращение резервов, а теоретическая мысль чиновников центробанка пытается найти оправдание этого процесса. Например, в управлении информации Национального банка 31 января, после того как валютные резервы за месяц сократились на 14 %, писали, что «снижение золотовалютных резервов — характерное для этого месяца явление, которое наблюдается в течение всего периода расчета данных показателей».

Лишь когда понимание обреченности и неизбежности девальвации становится очевидным даже для руководства страны, нажимается спусковой крючок, и курс переставляется на новую, существенно более высокую отметку. 3 апреля Александр Лукашенко высказал свою версию появления дефицита наличной инвалюты — «ажиотаж с автомобилями»: «Это бизнес. Не можем же мы человека убить из-за этой валюты… Валюта есть — иди покупай-продавай, нет — из закромов мы больше брать не будем. Золотовалютный резерв — это святое. Мы должны его пополнять». На тот момент валютные резервы уже успели упасть до минимума. В отсутствие интервенций НББ и в условиях поддержания стабильного курса возник теневой валютообменный рынок. Например, 20 апреля появился мгновенно ставший очень популярным сайт, поставивший в свое название фамилию главы НББ Петра Прокоповича. Белорусы же опустошали магазины бытовой техники и запасались всем, чем только могли. Девальвация стала фактом. Официальный курс «белки» все это время держался вблизи 3 тыс. руб. за доллар вплоть до 24 мая, когда он был сразу повышен до 5 тыс.

16 апреля Лукашенко вновь пообещал вернуть валюту в банковские обменные пункты: «Сегодня–завтра–послезавтра мы выровняем ситуацию по валюте. Курс — это дело нескольких дней, может быть, недели». В итоге лишь 21 октября 2011 года официальный курс НББ достиг уровня реального валютного рынка.

Второй признак мы неоднократно наблюдали и в Украине: действия чиновников по ограничению спроса на иностранную валюту. После январских праздников был увеличен биржевой сбор, который платят покупатели иностранной валюты, с 0,0095 % до 2 % от суммы сделки, т. е. в 210 раз! В феврале правительство и Нацбанк запретили покупку инвалюты при импорте оборудования стоимостью более 50 тыс. евро. В марте НББ расширил размер отклонения от официального курса для сделок между коммерческими банками и юрлицами с 2 до 10 %, а 31 марта объявил о введении моратория на принятие решений в области валютной и монетарной политики сроком на месяц, указав, что «полностью исключает возможность проведения разовой существенной корректировки обменного курса белорусского рубля».

На следующий день был составлен список импортеров медикаментов и энергоносителей, которым продавали валюту по официальному курсу за счет валюты, которую были обязаны продавать экспортеры (30 % выручки). 15 апреля НББ приостановил продажу слитков драгметаллов за «белки» и 11 мая ввел свободное курсообразование на межбанке. Только после встречи Лукашенко и Путина, состоявшейся 19 мая, Нацбанк перешел к активным действиям по сближению официального и рыночного валютных курсов.

Впрочем, лишь 21 октября это сближение было завершено еще одним скачком. Видимо, ждали «братской» помощи, но, не дождавшись ее, были вынуждены сближаться по верхней планке, которая оказалась втрое выше курса на начало года.

Последствия

Валютный курс рубля стабилизировался на новом уровне, и его укрепление с 9 тыс. на пике прошлого года до 8 тыс. в апреле 2012-го выглядит лишь символической коррекцией без шансов на существенное развитие.

Что хорошо для Беларуси и выгодно отличает ее от Украины образца 2008–2009 гг. — валютный кризис не перерос в банковский и экономический. Ни один белорусский банк не обанкротился, и всего нескольким понадобилась государственная помощь, причем не безвозмездная и возвратная.

Авторитарный стиль управления страной президентом Лукашенко, наличие огромного государственного сектора в экономике, а также активное воздействие государства на рыночные сегменты — все это создало предпосылки для валютного кризиса, но, в то же время, стало сдерживающим фактором для его расширения. Ему не дали «разрастись» по экономике, а отдельные его очаги — например, случай появления дефицита бензина — быстро гасились. Благодаря этому Белоруссии удалось сравнительно легко пережить девальвацию рубля, и в течение первой части 2012 года ситуация выглядит вполне благополучно.

Так, цены в ресторанах, кафе и продуктовых магазинах Минска вновь в среднем оказались выше уровня Киева, но проблем с клиентами они не испытывают, все заведения заполнены.

Белоруссия укрепила свою привязку к Москве. Валютный кризис удалось остановить только благодаря российским деньгам. В 2011-м она получила $1,24 млрд из Антикризисного фонда ЕврАзЭС. Таким образом, Россия выступила в роли МВФ, а в ноябре она выкупила оставшуюся половину Белтрансгаза — 50 % компании продали за $2,5 млрд, вдобавок к аналогичной цене за предыдущую половину, выкупавшуюся поэтапно несколько лет назад. Эти деньги стали основой для увеличения валютных резервов НББ с $3,6 млрд в начале июня до $7,9 млрд на начало 2012-го.

Резкая девальвация рубля не могла не сказаться на торговом балансе — он стал нейтральным. К тому же, завершилось действие ажиотажного спроса на импортные автомобили: резко подорожал весь импорт, и, соответственно, уменьшился спрос на него. Кроме того, на 2012 год россияне понизили цены на газ для Белоруссии до $164 c $244. Для сравнения, цены на газ для Украины, к примеру, — $416.

Страх перед девальвацией спровоцировал бегство депозитных вкладчиков из рубля в доллар. На сегодня 70 % банковских депозитов населения открыто в инвалюте (в Украине — половина, в России — менее 20 %). В результате этого белорусские банки испытали жесточайший дефицит рублевой ликвидности и повышение процентных ставок. Дополнительным обоснованием высоких процентов стал скачок инфляции выше 100 %, неизбежный вследствие девальвации и повышения цен на импортные товары.

Высокие процентные ставки и стабилизация ситуации с валютными резервами и торговым балансом привлекли в Белоруссию спекулятивные капиталы, в том числе иностранные, но хорошо «знакомые» с ситуацией в стране. В I квартале 2012 года НББ выкупил на валютном рынке около $1 млрд, в том числе четверть данной суммы обеспечили продажи российских банков. Эти деньги позволили пополнить валютные резервы, однако есть риск их исхода после снижения депозитных ставок.

Ведь главной причиной продажи этого миллиарда НББ стали очень высокие депозитные ставки. В конце 2011-го размещались депозиты под 69 % годовых (а кое-кому удавалось размещать их и выше 70 %). Сейчас же ставки снизились до 35–45 % годовых. В конце прошлого года белорусские банки испытывали дефицит рублевой ликвидности, потому и завысили процентные ставки по рублям. Сейчас же рублевой ликвидности много, и Нацбанк даже вынужден ее изымать, для чего и снижает последовательно учетную ставку — в начале апреля до 36 %.

По оценкам экспертов, волна возврата ранее заведенных на депозиты спекулятивных капиталов начнется после снижения депозитных ставок до 35 % и ниже. Это приведет к стабилизации депозитных ставок, но также окажет негативное воздействие на курс белорусского рубля. Частично деньги иностранных спекулянтов будут замещены средствами самих белорусов. Процесс конвертации долларовых депозитов населения
в рубли уже начался. Если соотношение рублевых и долларовых депозитов населения вернется к 50/50, то можно ожидать продажу белорусами более $1 млрд валютных депозитов. Это перекроет деньги иностранных спекулянтов.

Итак, ближайшее будущее видится достаточно спокойным, а далекое полностью зависит от белорусских властей — от того, какие уроки они извлекут из девальвации 2011 года.

Уроки

Первый урок был преподан центральному банку: не держаться фиксированного курса до последнего, а корректировать его плавно. В противном случае, придется платить не только потерей валютных резервов, но и экономическим спадом и скачком инфляции. Политикам, в свою очередь, придется идти на поклон и новые геополитические уступки (скорее всего России).

Второй урок — для властей: быть готовыми к информационным атакам. Так, по российскому каналу НТВ с 4 июля 2010 года по 28 июня 2011-го показали 5-серийный фильм «Крестный батька», направленный против Лукашенко. Считается, что кинолента была показана с целью усилить давление на него, принудив к более тесному сотрудничеству с Россией.

Третий — инвесторам, бизнесменам и вкладчикам: не верить увещеваниям высших чиновников о стабильности курсовой политики, а смотреть на реальные цифры. При этом следует быть готовыми к введению ограничений на валютном рынке и по импорту, когда ситуация начнет выходить из-под контроля властей.

Кроме того, инвесторам не нужно бояться иметь дело с национальной валютой после самого факта девальвации. Правда, важно, чтобы к этому моменту валютные резервы уже находились в безопасности, а торговый баланс вернулся к нейтральности или стал позитивным.

История девальваций украинской гривны 1998–1999 и 2008–2009 гг. показывает, что накануне девальвации (в том числе по описанным выше признакам) стоит уменьшать объемы вложений в национальной валюте. В течение пары лет после девальвации депозиты в гривне обеспечивали преимущество над долларовыми депо — за счет более высоких процентных ставок и стабильности курса.

Аналогичная ситуация наблюдается сейчас и в Белоруссии, чем мы не преминули воспользоваться.

 

 

 

© 2017 ООО «МЕДИА-ПРО». Все права защищены. Украина, 02660, г. Киев, ул. М.Расковой 11, корпус А, 6 этаж