Проект видавничого дому «МЕДІА-ПРО»
О Модели развития технологической цивилизации | director.com.ua

О Модели развития технологической цивилизации

Автор статьи: 

Владимир СТУС,
руководитель группы аналитики и прогнозирования
Центра стратегических инициатив

По мере приближения мирового кризиса к точке выхода за преимущественно экономические рамки значительно вырос интерес к Модели развития технологической цивилизации, которая прогнозировала это задолго до 2008 года. Причем, если раньше интерес наблюдался преимущественно со стороны остатков (иначе, к сожалению, не скажешь) научного сообщества и широкого круга интересующихся интеллектуалов, то сейчас к этому прибавились крупный бизнес и представители органов государственного управления других стран

Проблема понимания

Рост интереса в сравнительно малой мере сопровождается ныне повышением уровня понимания основ цивилизационного анализа. Автор этой статьи, как, наверное, и любой другой автор, считает, что он излагает простые тезисы доступным языком. Однако сплошь и рядом сталкивается с их непониманием не просто умными людьми, но суперспециалистами в своем деле. Люди воспринимают отраслевую (экономическую, политическую, технологическую и др.) лексику, но другую, не отраслевую, не понимают. Публикация статьи с кратким изложением методологии, на которой собственно и построена Модель, лишь частично помогла преодолеть сей порог непонимания.

Во-первых, из-за общей непривычности для большинства самой возможности изучения цивилизационного развития посредством естественно-научного метода. Во-вторых, из-за довольно слабого владения широкой общественностью основами естественно-научной методологии. В-третьих, из-за отсутствия у цивилизационного анализа своего языка описания. Представьте, физик захотел доступно объяснить гуманитарию, например литературоведу, основы логики физики элементарных частиц. Как бы он ни упрощал, литературовед все равно мало что поймет, поскольку эта логика противоречит его предыдущему опыту. В результате, по мнению гуманитария, физик окажется настолько некомпетентным, что не сможет объяснить, в чем, например, заключается очарование очарованного кварка и прелесть прелестного адрона. Общение физика и литературоведа может сложиться, если второй признает, что для изучения физики элементарных частиц лучше подходит естественно-научная методология, отличная от привычной ему гуманитарной. С цивилизационным же анализом все обстоит гораздо интереснее. Ведь цивилизационное развитие изучают историки, экономисты, социологи, т. е. исследователи, весьма и весьма далекие от естественно-научной методологии.

Следовательно, на нашем примере дискуссии физика с лириком литературовед утвердился бы в мысли, что он лучше физика разбирается в элементарных частицах, ведь о них же писали еще древнегреческие философы! И вообще, изучение элементарных частиц есть удел гуманитариев! Причем это убеждение было бы основано на научной традиции и освящено догматикой современной науки. Аргументы физика о том, что он, в отличие от гуманитария, может доказать или спрогнозировать, были бы отвергнуты как невежественные и антинаучные еще и потому, что экспериментальная (прогнозная) проверка и доказательность не соответствуют гуманитарной методологии, где вместо экспериментальной (прогнозной) проверки предположений присутствует обоснованность выводов. А вместо доказательности в гуманитарных дисциплинах царит широкое признание научной общественностью. Согласитесь, что дискуссия физика и лирика, убежденных в том, что один лучше другого разбирается в элементарных частицах, будет весьма интересной в психологическом плане и веселой — в юмористическом, но малопродуктивной — в научном. К счастью, в отношении физических процессов это уже невозможно, а в отношении цивилизационного развития такой подход считается нормальным. Но имеются и другие методологические пути преодоления подобной фрагментации науки.

Теория и практика

Эйнштейн различал два вида теорий. Речь идет о теории принципов и конструктивных теориях. Теория принципов устанавливает систему взглядов. По определению, она должна быть универсальной, а именно применимой ко всему, поскольку устанавливает основной язык, который мы используем, чтобы говорить о природе. Не может быть двух различных теорий принципов, применимых к различным областям природы. Поскольку мир един, все, в конечном счете, взаимодействует со всем, и может быть только один язык, используемый для описания этих взаимодействий.

Другой вид — это конструктивные теории, которые описывают некоторые отдельные явления в терминах специфических моделей или уравнений. Такие теории не могут существовать отдельно от… Они должны быть встроены в контекст теории принципов. Но до тех пор, пока последняя не появилась, могут существовать явления, подчиняющиеся различным законам. При этом следует различать конструктивные теории по определению Эйнштейна от теорий, выработанных на основе такого философского направления, как конструктивизм. В философском отношении Альберт Эйнштейн как раз и был одним из самых ярых и последовательных сторонников реализма, а не конструктивизма. Но как определить, что этот феноменологический уровень вообще существует? Это определяется значительно большей точностью описания у конструктивной теории, работающего на этом феноменологическом уровне. Границы же самих феноменологических уровней обычно не являются жесткими. Например, граница между биохимическим и микробиологическим феноменологическими уровнями в значительной мере условна.

В этом плане Модель развития технологической цивилизации — это конструктивная теория, описывающая процессы на цивилизационном феноменологическом уровне. Общих принципов она не формирует. Вместо ответов на вопросы, начинающиеся со слов «как» и «почему», она отвечает на вопросы вроде «в каком направлении» и «на сколько». Границы цивилизационного феноменологического уровня определяются процессами, в которых участвует значительное количество людей (в современных условиях это десятки и сотни миллионов), длящимися примерно от 5 до нескольких тысяч лет. Впрочем, не обязательно людей, поскольку никакой привязки к виду homo sapiens в Модели нет. Поэтому единственное, что мешает предположить, будто аналогичным образом будут развиваться и неземные технологические цивилизации, — это отсутствие данных об их существовании. На более коротких периодах времени цивилизационный феноменологический уровень граничит с уровнями, которые обычно изучаются по отраслевому признаку, например: экономический, политический, социальный, технологический, военный и т. д. Но чем более длительные процессы рассматриваются на отраслевых уровнях, тем меньше отраслевые различия, тем больше влияние цивилизационного феноменологического уровня и тем большее значение приобретает погрешность прогнозирования как ключевой показатель экспериментальной проверки. Таким образом, цивилизационный уровень отличается не по отраслевому, а по временному признаку.

Исторические особенности

На больших временных периодах, начиная примерно с десятков тысяч лет, скорее всего, существуют свои феноменологические уровни, для которых развитие технологической цивилизации является одним из частных случаев проявления закономерностей более общего и долгосрочного характера. Там возможны не только конструктивные теории, но и теории принципов. Но научное изучение этих процессов затрудняется крайне небольшим периодом наблюдений в сравнении с длительностью самих процессов. Ведь даже на цивилизационном уровне мы можем что-либо анализировать, начиная примерно с XVI века. До того времени история, летописная традиция, да и сама письменная культура тотально контролировались церковью. Затем основные положения церковной исторической традиции стали базой современной истории.

Но анализировать цивилизационные процессы по церковной исторической традиции — все равно, что пытаться это делать по краткому курсу истории ВКП(б). Это не значит, что на цивилизационном уровне не работали раньше. Ибн Хальдун, Лев Гумилев, Арнольд Тойнби являются признанными классиками цивилизационного анализа. Это значит, что, несмотря на впечатляющие достижения одиночных гениев, по уровню развития современный цивилизационный уровень соответствует примерно уровню развития физики XVI века. Тогда сдерживающим фактором развития выступала церковь. Все, что противоречило церковным догматам, безжалостно искоренялось. Приведу наиболее известный пример. Во время сражения Иисус Навин, согласно Библии, остановил на небе Солнце и Луну, чтобы противник не смог отступить, воспользовавшись мраком: «Стой, Солнце, над Гаваоном и, Луна, над долиною Аиалонскою!» (Нав. 10:12). Поэтому теории, полагающие, что Земля обращается вокруг Солнца, а не наоборот, противоречат Священному Писанию, являются еретическими и подлежат искоренению.

Физика XVI века по форме итак сильно отличалась от современной, например, большинство исследователей, включая Галилея, практически не пользовались математическими формулами. Как известно, в результате преследований со стороны церкви тот же Галилей был вынужден отречься от теории Коперника. Мать Кеплера обвинили в колдовстве, причем не в XVI, а уже в XVII веке, а ее тетку сожгли как ведьму. Но физике повезло больше, чем цивилизационному анализу: негативное влияние церкви в XVII веке было практически нейтрализовано. В препятствовании развитию цивилизационного анализа как естественно-научной дисциплины заинтересован гораздо более влиятельный институт — государство. Цивилизационный анализ по своему определению нейтрален и космополитичен. Его выводы противоречат идеологии любого государства, они заведомо не патриотичны. Например, любое государство позиционирует себя как ограниченное в пространстве и неограниченное во времени. Как вершину эволюции общества на данной территории. Согласно цивилизационному анализу технологическая цивилизация находится в состоянии динамического неравновесия, т. е. невозможно ни длительное процветание, ни постоянный упадок и прозябание. Деградация и распад государства есть такой же естественный процесс, как и смерть человека. Его можно отсрочить, но нельзя отменить. Государство же объявляет свою идеологию и базовые принципы построения универсальными, вечными ценностями, которые будут эффективными всегда. Цивилизационный анализ говорит об их относительности и детерминированности циклом цивилизационного развития и внешними условиями. В результате, цивилизационный анализ также посягает на государственную идеологию, государственный исторический миф и государственный патриотизм, как физика XVI века — на христианскую догматику.

Поэтому все государства во все времена не были заинтересованы в развитии понимания процессов цивилизационного развития. Даже накануне своего неизбежного распада. Политики всегда готовы бороться за власть, даже накануне неизбежного краха. Вспомните, какая драка за власть случилась в агонизирующем Третьем Рейхе после самоубийства Гитлера. В итоге, изучение долгосрочных процессов цивилизационного развития сейчас находится на этапе, на котором физика пребывала в XVI веке. Это этап преимущественно качественных, а не количественных моделей, формирования языка описания и основных постулатов.

Субъективные противоречия

Пока не будет пройден данный этап, говорить о математических моделях бесполезно, поскольку при этом неизбежно появление в цивилизационных расчетах отраслевых показателей, которые приведут либо к невозможности прогнозирования, т. е. экспериментальной проверки, либо к появлению бесконечностей в математических моделях. То есть работают те же критерии отбраковки теоретических концепций, что и в современной физике! Разница лишь в том, что физики это понимают, а те, кто пытается анализировать цивилизационные процессы с использованием параметров других феноменологических уровней, либо не понимают этого, либо сознательно спекулируют. В результате наблюдаются проявления обоих этих процессов.

С одной стороны, это полная беспомощность синергетики в прогнозировании процессов цивилизационного развития. Во всяком случае, автору не доводилось видеть ни одного прогноза развития комплексных долгосрочных процессов, выполненных на основе синергетики. А ведь сама по себе идея объединения самоорганизующихся процессов, начиная с уровня химической реакции Белоусова-Жаботинского, через биологические и антропологические уровни самоорганизации к цивилизационному уровню является сверхамбициозной. По значимости и амбициозности это превосходит создание единой теории физических взаимодействий. Однако, спустя более полувека, работам ведущих умов человечества, среди которых были признанные гении, до практического прогнозирования цивилизационных процессов синергетики так же далеко, как и физике — до единой теории поля.

Если же физики стали достаточно быстро отбраковывать теории с бесконечными константами, то футурологи увязли в этом на многие десятилетия и выходить из этого методологического болота, похоже, вообще не собираются. Началось все со знаменитого доклада о пределах роста. То, что эти пределы возникают вследствие переноса отраслевых показателей на иной, цивилизационный феноменологический уровень и появления бесконечных параметров, большинство футурологов в течение многих десятилетий упорно отрицает. Это говорит не о массовой и укоренившейся ошибке, а о масштабной спекуляции в интересах конкретных корпораций и государств. Ведь физики без особых усилий этот вопрос сняли с повестки дня многие десятилетия назад! Вместо этого часть футурологов стала ортодоксально отрицать саму возможность прогнозирования цивилизационных процессов, не предложив при этом другой способ экспериментальной проверки.

Укоренившиеся заблуждения

Ученные не только сами вышли за пределы научного поля, но и стали обосновывать его отсутствие. Другие пытаются упорно держаться за бесконечности и пределы, хотя их прогнозная несостоятельность более чем очевидна. Уже не специалистам понятно, что вместо перенаселения скорее будет наблюдаться депопуляция, что глобальная экологическая катастрофа цивилизации не угрожает. Но сторонников пределов роста полный крах их прогнозирования не смущает. Теперь они прогнозируют более страшную картину. Наукообразный вариант конца света, прогнозируемый футурологами на основе глубокого анализа бесконечных величин, называется цивилизационной сингулярностью.

Это будет пострашнее ядерной зимы или глобальной экологической катастрофы. Красочное описание картины приближения к горизонту событий цивилизационной черной дыры в исполнении талантливого футуролога по ужасу, вызываемому у современного обывателя, сравнимо лишь с описанием приходским священником крестьянам средневековья всадников Апокалипсиса.

Казалось бы, всего-то нужно убрать бесконечности, вызванные применением отраслевых показателей на цивилизационном уровне, и сразу же исчезнут не только футурологические пределы роста и цивилизационная сингулярность, но и экономический предел повышения уровня разделения труда и наукообразные сказки об отмирании государств или, наоборот, о формировании мирового правительства.

Однако некоторые бесконечности настолько укоренились в массовом сознании, что их так просто не отменишь. Например, всем привычный тезис об ускорении научно-технологического развития представляет собой типичную попытку рассмотрения цивилизационных процессов с помощью отраслевых показателей, которая также ведет к бесконечности. Это прямая дорога даже не к шоку будущего, а к эсхатологической цивилизационной сингулярности. Отказ от признания этого все более очевидно не работающего стереотипа потребует, в частности, такого кардинального изменения государственной идеологии и исторического мифа, что ни одно государство на это не решится. По крайней мере, до начала Второй Тридцатилетней войны. А даже если бы и решились, то прогнозированный автором ранее и наблюдаемый уже сейчас закат науки совместно со значительным снижением рациональности массового сознания не позволят это сделать в требуемые сроки. В общем, как средневековые схоласты всерьез рассуждали о том, сколько ангелов может поместиться на острие иглы, так и современные футурологи и дальше будут наукообразно говорить о пределах и сингулярности цивилизационного развития.

Поэтому всем, кто хочет видеть числовые значения вероятностей и доверительных интервалов, автор рекомендует вспомнить историю физики XVI века, чтобы затем учитывать, что современный цивилизационный анализ находится примерно на том же уровне. В этих условиях Модель развития технологической цивилизации в том виде, в котором она существует сегодня, с одной стороны, является предельно простой, ведь собственно цивилизационных параметров пока очень немного. Настолько простой, что ее основные положения можно объяснить подготовленному пользователю за пару дней. С другой — Модель написана на цивилизационном феноменологическом уровне с чистого листа, а не на основе экстраполяции отраслевых методов анализа и прогнозирования на цивилизационный уровень.

Автор пока не видит путей, которые позволят цивилизационному анализу преодолеть сопротивление государств. Это значит, что в отсутствие государственной поддержки он и дальше будет развиваться усилиями энтузиастов-дилетантов вне поля официальной науки. Для любого другого естественно-научного направления это было бы равносильно катастрофе. Но для цивилизационного анализа не все так плохо.

Во-первых, развитие цивилизационного анализа не требует больших средств. Не нужны ни многоэтажные научно-исследовательские институты, ни факультеты и кафедры университетов.

Во-вторых, экспериментальная проверка гипотез и предположений является абсолютно доступной, а расходы на нее минимальные. Сравните это с ситуацией, например, с современной теоретической физикой, которая уперлась в практически непреодолимый в обозримые сроки барьер экспериментальной проверки основных гипотез. Те же концепции теории суперсимметрии, многочисленные теории струн и ряд других развиваются многими тысячами специалистов по всему миру без какой-либо экспериментальной проверки в течение последних 30–35 лет и какой-либо внятной перспективы на будущее, несмотря на огромные и сверхдорогие ускорители.

В-третьих, поскольку цивилизационный анализ рассматривает весьма длительные процессы, то для его развития в мире более чем достаточно 5–10 человек, которые, как и ранее, будут его развивать параллельно со своей основной деятельностью. То есть примерно так, как происходило и развитие физики XVI века и самого цивилизационного анализа — в течение многих веков.

В-четвертых, пока государства не полностью взяли под свой контроль Интернет, публикациям предположений и прогнозов специалистов по цивилизационному анализу не требуется государственная поддержка.

И, наконец, в-пятых, уровень понимания долгосрочных объективных процессов цивилизационного развития жестко ограничивает эффективность любых стратегических решений, принимаемых как на корпоративном, так и на личностном уровне. Особенно это проявляется во времена войн, смут и социальных потрясений. То есть в развитии цивилизационного анализа как естественно-научной дисциплины не заинтересованы государства, но заинтересованы бизнес и частные лица. Вопреки идеологическим запретам и предрассудкам массового сознания людям всегда хочется знать будущее и свои возможности влиять на него. Это и есть основной стимул в развитии цивилизационного анализа.

 

 

 

© 2017 ООО «МЕДИА-ПРО». Все права защищены. Украина, 02660, г. Киев, ул. М.Расковой 11, корпус А, 6 этаж